Хотя за гробом нету ничего,
Мир без меня я видел, и его
Представить проще мне, чем мир со мною:
Зачем я тут -- не знаю и сейчас.
А чтобы погрузиться в мир без нас,
Довольно встречи с первою женою
Или с любой, с кем мы делили кров,
На счет лупили дачных комаров,
В осенней Ялте лето догоняли,
Глотали незаслуженный упрек,
Бродили вдоль, лежали поперек
И разбежались по диагонали.

Все изменилось, вплоть до цвета глаз.
Какой-то муж, ничем не хуже нас,
И все, что полагается при муже, --
Привычка, тапки, тачка, огород,
Сначала дочь, потом наоборот, --
А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане.
Вот этой чашки не было при мне.
Из этой вазы я вкушал повидло.
Где стол был яств -- не гроб, но гардероб.
На месте сквера строят небоскреб.
Фонтана слез в окрестностях не видно.
Да, спору нет, в иные времена
Я завопил бы: прежняя жена,
Любовница, рубашка, дом с трубою!
Как смеешь ты, как не взорвешься ты
От ширящейся, ватной пустоты,
Что заполнял я некогда собою!
Зато теперь я думаю: и пусть.
Лелея ностальгическую грусть,
Не рву волос и не впадаю в траур.
Вот эта баба с табором семьи
И эта жизнь -- могли бы быть мои.
Не знаю, есть ли Бог, но он не фраер.
Любя их не такими, как теперь,
Я взял, что мог. Любовь моя, поверь --
Я мучаюсь мучением особым
И все еще мусолю каждый час.
Коль вы без нас -- как эта жизнь без нас,
То мы без вас -- как ваша жизнь за гробом.
Во мне ты за троллейбусом бежишь,
При месячных от радости визжишь,
Швыряешь морю мелкую монету,
Читаешь, ноешь, гробишь жизнь мою, --
Такой ты, верно, будешь и в раю.
Тем более, что рая тоже нету.

о нашем происходящем.

А мне больше не нужно твоих извенений и обстоятельств.
твоих криков,истерик и нервных вздохов.
и я не хочу больше видеть летящую скатерть.
как на пол отлетают от битых фарфоровых чашек осколки.
и не надо мне твоих прости и забуду.
я покурю,отпущу,успкоюсь.
а весна наградит меня простудой.
ну и пусть.мне не холодно.в одеяло укроюсь.
и не хочу я твоих люблю и пожалуйста.
мне ненадо.забирай все,что было твое.
наверное я все это из жалости.
не склеешь ведь в жизни разбитый фарфор.
а за окном надвигается вечер.
по радио играет грустный попсовый бред.
и душу что то твоеродное калечит.
я иду,ложусь,выключаю свет.
а мне ненадо твоих возвращайся,я жду тебя.
я свободен,в любую минуту могу уйти.
дура глупая,не люби меня.
ты лишь милая девочка у меня на пути.
не растирай подводку,ненадо слез.
выпей кофе,прими душ,покури.
и хватить жить в этом мире грез.
в нашей с тобой реальности нет любви.

На руках – шрамы, на ногах – туфли.
не сказать маме, что глаза тухнут.
сделать нас громче и воспеть в оде.
я тебя – очень, ты меня – вроде.

на глазах сухо, на ушах – серьги.
протяну руку и коснусь сердца.
этот мир мельче, чем он был в детстве.
обхватить плечи, промолчать «где ты?».

завизжать «где ты?», заболеть на ночь.
и куда деться, раз легла навзничь.
если есть пропасть, значит, есть кости.
я тебя – роком, ты меня – гостьей.

я пришла рано, я ушла поздно.
ты меня ранил, а потом понял.
ты толкал речи и держал свечи.
ты меня – мрачно. я тебя – вечно

Господи, сделай так, чтоб он запомнил меня такой:
красивой, нежной, но никогда не говорящей "мой",
пускай он помнит меня смешной,
вечно занятой ерундой;
сделай так, чтобы он не забывал мой запах и вкус,
чтобы гонял от себя моих грозных муз,
я в свою очередь тебе клянусь -
я никогда к нему не вернусь;
и пускай он станет счастливым, но уже без меня,
пускай не винит никого: ни моих друзей, ни себя;
мои раны всегда очень сильно саднят,
и, наверное, не зря;
господи, сделай так, чтоб он помнил мои глаза:
влюбленные, не сдающие ни шага назад,
взглядом которых можно все рассказать
абсолютно всегда;

и не важно, что теперь мы шепчем "люблю" другим,
и пускай всё не так, как мы друзьям говорим,
война с собой давно идет один на один -
каждый из нас отныне не теми любим.

дрожь.

Кая не отпускает.
ни Снежная Королева.
ни кокаин
кай не Адамов сын.
Кай не Каин.
Кай по-своему уникален
у кая колотый лед в груди
кай кается
мается
что он такой один
у кая в венах Jim Beam
в кармане - Green
card
сердце само себе
и обвинитель,и адвокат.
сердце ему все прощает.
что он? опять улетает?
милая, лед не тает.
хватит с тебя
зимы.
сердце на карантине
герда на героине
видимо,
стали другими
мы 


3.

Осколки льда в опустевшем зале
Сложились сами в простое «fuck it»
Ваш Кай с филковыми глазами
Решил, что «вечность» здесь не прокатит

Зачем Вы смотритесь в эти окна,
Сгорая в лампах дневного света?
Канючит блюз подходящим фоном
Зрачок обжегся о сигарету

Туманной вязью слова из роли
Вы повторяете как молитву
Шуршит под плинтусом белый кролик
Алиса входит в кабину лифта

А под ногами алеет небо
На дне стакана запёкся сахар
Шагнуть в окно сейчас очень в тему
И сизым пеплом лететь на запад

Сквозняк рисует из дымных полос
Нечеткий контур цветочной вазы
Вы вспоминаете звонкий голос
Знакомой девочки из Канзаса

В углу гостинной уснула Герда
Устав бесцельно бродить по свету
Кай оказался не слишком верным
Вы оказались чуть-чуть с приветом

Кран протекает прозрачной кровью
Смывая пролитые чернила
Бумага стерпит, застелит ровно
Жаль только «вечность» не прокатила

2.

Боги, не троньте Кая, он молод. Счастлив во льдах.
День- в постоянстве: Холод+холод=холода.
Глупая Герда, сотни балеток- в пух или прах.
Где он, край света, если границы- в разных мирах?

Андерсен, милый, нахрен олени? Герде бы жгут-
Петлей на шею, тропкой к спасенью- где ее ЖДУТ.
Андерсен, милый, что ж вы наделали тут...

Сотни неясных знаков твердили: ему хорошо.
Он же молил,чтоб не находили, прятался в шелк.
Снежная, нежная- чья королева?- хочет играть.
Мальчиком смелым, сердем неспелым. Впрочем, насрать

Разница, возраст, опыт... что толку, если «хочу»?
Сквозь ее льды Герды шепот: «Жди, я лечу»
Бабушки, печки, санки, снежинки... рай в шалаше.
Он ведь уже собрал льдинки в вечность... Уже.

Андерсен, чтож так глупо... Весна и вербы.
Льда бы ему. Вы читали ,что пишет Вербер?
Боги, не троньте Кая. Убейте Герду.

1.
герда молчит, не воет, не бьется в истерике не смолкая
герда приходит в бар и за стойкой высматривает спину кая
ничего не требуя
не умоляя
не прикасаясь к нему. совершенно не паникуя.
абсолютная аллилуя.

герда выглядит на семнадцать - это успех, в ее усталые двадцать три.
при ее-то образе жизни,при регулярном уровне алкголя в ее крови,
при количестве никотина внутри,
транквилизаторы,
операции,
гепарин.
снова бары, тотализаторы
и пари.

каю, кажется, двадцать пять, и он выглядит на удивление хорошо.
он говорит - криогенная медицина. хотя скорей всего - лоботомия.
электрошок.
одевается не по погоде: кеды, фиолетовый шарф и капюшон.
герда видит кая - и он ей чуть-чуть смешон,
этот шафр вязала ему она.
шарфик связан - и она ему не нужна.

заходя в свой любимый бар герда видит кая, но держится молодцом -
заказывает чай с лимоном, мятой и чабрецом.
выпивает, и по привычке пытается до бармена дотянуться,
чтобы виски со льдом,
в олдфэшн'е с толстым дном
ноги ватные и не слушаются
пальцы не гнутся

они делают вид, что друг друга не знают. или не замечают.
у нее зрачки от ненависти дичают -
она представляет, как он в эту снежную бабу ночами кончает.
еще один виски
еще один виски

и
чаю.

просто я слегка не в себе в последнее время,
извини, если вдруг не отвечу на пять входящих.
у меня внутри такие пустоты, такие сомнения,
что я иногда даже путаю прошлое с настоящим.

Саш Бес

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

бродский

когда придет октябрь - уходи,
по сторонам бессмысленно гляди,
кого угодно можешь целовать,
обманывать, грубить и блядовать,
до омерзения, до безумия пить.
Но в октябре не начинай любить...

Яшка Казанова

поцеловала в щеку наспех: "ну всё. пока."
не обернулась. хлопнула дверью так,
что задрожали часы. "вернется, наверняка," - 
сказал он себе - "добежит до угла, а там

одумается. вернется. не всё пока. 
потом зашепчет: "единственный мой, родной!"
он вытер лоб, выпил порцию коньяка
и выкурил 20 страйков, стоя к окну спиной.

потом лицом повернулся к лицу в стекле
и начал упрямо, как скаут, смотреть ей вслед,
и пил коньяк, и жевал полумёртвый хлеб,
и жил в несуществующих месяце и числе.

и говорил самому себе, и орал:
"так смотрят вслед только детям да  гончим псам.
одни уходят. выросли. им пора.
другие - гонятся за добычей. нельзя назад.

но ты!? кто ты? не ребенок, не хищник! кто? 
мой воздух чистейший, моя болотная муть..."

а Бог разделял его горечь. и - как итог - 
Он ей никогда не позволил вернуться к нему.

...а ты где-то там ешь и пьешь, говоришь и врешь,
а ты где-то целуешь женщин и может быть любишь их...
и я думаю, если когда-нибудь ты соскучишься и придешь,
что я тебе отвечу? ну что я тебе отвечу? от сих до сих -
это сердце, а в сердце тугая мгла.
оно спит, и - правда, не стоит его будить.
на твоей половине ночь, на моей половине мрак, кочующий по углам.
не приходи ко мне милый. даже с любовью не приходи.

невозможно поверить - ты спишь там без сновидений,
ходишь смотреть парад и треплешься ни о чем,
и не пишешь мне больше, мой маленький вредный гений,
что тебе для поддержки нужно мое плечо,
что хотела бы, чтобы я защитил тебя от привидений,
живущих в камине и дышащих горячо.
невозможно поверить - но, кажется, очень нужно:
ты справляешься там вполне без моих нотаций.
засыпаешь под звездами ночью тяжелой южной
и к утру успеваешь раскрыться и разметаться
по постели так, что даже одеяло хрипит недужно,
как астматик, оставшийся без инъекций и ингаляций.
невозможно поверить - но, впрочем, наглядно видно,
ничего не вышло из нашей с тобою дружбы -
мне досталась одна, понимаешь ли, глобуса половина,
тебе - другая... вот так разошлись натужно
кивая друг другу и делая вид, что это французские вина
дурманят нам голову после удачного ужина.
и теперь ты там как-то сама по себе и в привычных стенах,
в воспоминаниях о былом и каких-то планах -
я здесь сам по себе - отвыкающий постепенно -
думать, что ты и любоь к тебе - самое главное...
моя нежность к тебе умирает медленно, бессистемно,
но я прикончу ее. обещаю тебе, я справлюсь.

Что изволит Графиня в столь поздний час?
Страстных объятий вдали от покоев мужа
Под палантином пошитым из белых кружев?
Или Графиня желает обычный чай?
Что изволит Графиня в столь поздний час?
Тяжкие мысли всю ночь ей мешают согреться.
Графиня берет револьвер и стреляет в сердце.
В сердце, не научившееся молчать.

Ася Анистаренко

прежде чем жизнь повернет по другому руслу
прежде чем я расскажу тебе как мне грустно
пусто и тягостно холодно горячо
я бы хотела чтобы заткнулись чувства
требующие себя принимать в расчет

страсть утолить которую нечем нечем
время которое честно сказать калечит
память которая просит чтоб было легче
легче не будет в порядке земных вещей
опыт который желает стелить солому
нервы которые жаждут улечься в кому
что там еще вообще

сердце которое хочет все знать заранее
как это может быть если быть на грани
кто это вынесет кто это донесет
каждое слово бьет полосует ранит

сколько же надо любви чтобы это все

Расскажи мне о своих любимых не любимых числах
о своих рецидивах и одиночествах
о вечно отстающих стрелках на запястьях
о дорогих тебе именах-отчествах
о неземных счастьях и земных несчастьях
о каких-нибудь мелочах.. вроде забытых ключей
и потерянных телефонов
о серьёзных фильмах и дешевом порно
обо всех этих “неправильно набран номер”
или “вы не туда попали ”
о промокших в кармане marlboro
обо всех “извини, просто, наверное, не совпали”
о забытых паролях к ящикам сердцам и анкетам
о том, как зимой в этом городе мало света..
как сходятся люди и расходятся фазы
как становится легче от какой-нибудь глупой фразы
сказанной или даже брошенной между прочим
обо всех банальных “не любит не ждёт не хочет”
расскажи мне о скрытых смыслах. о всём, что важно
как бывает одновременно тепло и страшно
о своих самых безумных планах мечтах поступках
о нечаянно брошенных трубках
о всяких глупостях.. вроде там – сколько часов в сутках
и машин в пробках
о том как всё это на самом деле смешно и не нужно
расскажи мне.. я просто хочу тебя слушать.

Что-то такое затаилось

Усталая серость разлита по свежим холстам.
Я верила в солнце, гулявшее по небу гордо,
Но город пронизан дыханьем сурового норда,
И, кажется, осень крадется за мной по пятам.

Я знаю, что будет - сценарий твержу наизусть.
Я помню эмоции всех своих прожитых жизней.
Я лишь узнаю их - по импульсам. Безукоризнен
Порядок в архивах моих состояний и чувств.

Я знала, что будет, когда я тебя отыщу.
Как знала и то, когда именно это случится.
И мир рассмеется и бликами будет лучиться,
И ты будешь дерзок, и я тебе это прощу,

И ты будешь грезить не мной и любить не меня
И, вряд ли нарочно, но будешь со мной бессердечен,
И что наш мирок будет хрупок и недолговечен,
Как жаркое пламя волшебного летнего дня.

Я знала, что это закончится серой тоской.
Да, даже печаль я задолго себе предсказала.
Тебя не терзала - сама же себя наказала.
Исчезла. Ушла. Обрела долгожданный покой.

Кассандра-провидица властвует сердцем моим.
Не знаю, каких еще слез я себе напророчу.
Но ты был мне подлинно дорог - беспечен, порочен,
Испорчен, утрачен - но истинно мною любим.

Пустынно в хранилище страхов и снов моих. Там
Душа моя копит веками свои ощущенья.
Там есть одно - как боялась его возвращенья! -
Как будто бы осень идет за тобой по пятам...

В первый раз смывать в душе ласки нелюбимого мужчины с обожженной кожи всегда больно. Впервые собирать осколки прошлых фантазий и глубже вдох при его прикосновении. Царапая его руки и спину от разрушающей боли, от щемящей тоски по рухнувшим иллюзиям, в то время, когда он расценивает это как страсть и желание. Как талантливо девочки научились превращаться в шлюх. Закусывая губы, выгибаясь в спине, с пустыми глазами за его плечом, останавливающимися на часах, фотографии, плинтусе, лишь бы мимо. Горячая вода, 3 пропущенных – мама, Он, Он.Холодные капли до озноба. Чтобы без запаха и вкуса, чтобы без следа, без отпечатка. По холодной стене вниз. Без слез. Только впиваясь ногтями в собственные ладони. Глоток коньяка за помин души. Впервые всегда больно. Мы учимся. Об этом стоило рассказать девочке раньше…

(с)

А знаете вы, что такое
Женское одиночество?
Когда в одеяле двое,
Но прижиматься не хочется…
Любимая книга закрыта
Вторую неделю, кажется…
И новое платье забыто,
А тушь по щекам размажется…
И если в работе по горло
С утра и до поздней ночи…
А глупых, пустых ухажеров
И тело уже не хочет…Когда с телефоном в обнимку
Не спишь, только чутко дремлешь…
Кокетство вдруг стало ужимкой
Но все же его приемлешь…
Когда в холодильнике пусто,
Но в баре вино хорошее…
Когда поначалу вкусно,
А после лишь счет запрошенный…
Когда за зимою осень,
А следом опять зима…
Когда никого не просишь,
А только лишь- я сама…Вы знаете, что же такое
Женское одиночество?…
Когда уж мечтать не стоит,
Да и не очень хочется…

Есть женщины, похожие на пламя,
На чуть заметный язычок свечи.
Они по свету ходят рядом с нами,
Случайным словом их не огорчи.

Прелестные, не отыскать прелестней,
Беспечны и внезапны, как стрижи,
И нежность их, и верность их — как песня,
Где все слова прозрачны и свежи.В них что-то есть от скорого прощанья.
Как светлый дождь, сквозят они во мгле,
В себе невозмутимо воплощая
Все лучшее, что было на земле.Изменчивы как небо, как погода,
И душу мне догадка обожгла:
Что в них украдкой смотрится природа,
Как в созданные ею зеркала.Во многом проницательнее бога,
Доверчивей деревьев и детей…
Такие вот с ума сводили Блока
И уводили пленником в метель.Я видел их не часто, этих женщин,
Далеких, как в магическом стекле.
Их, может быть, становится все меньше
На нашей слишком занятой земле.Они мерцают капельками света,
Так не предусмотрительно хрупки…
И я боюсь, что сильный ветер века
Вот-вот погасит эти огоньки.Игорь Киселев

Она такая другая.
Хочется схватить ее за волосы, посадить к себе в машину и сказать:

«Сиди тихо. Я буду тебя любить.»

И Она сядет. И будет, как мышка наблюдать за моей любовью. Но помогать мне не будет. Наверное, еще злится за волосы. Но они у нее такие… Что хочется всегда держать в своей руке. Я буду приносить ей любимую еду и наливать лучшие напитки. Целовать каждую ресничку и считать, сколько улыбок она мне сегодня подарила. Я буду гладить ее по спине, когда она, скрутившись, уснет возле меня. Буду ждать все утро, когда она досмотрит свои сны. Я куплю ей длинное изумрудное платье и еще тысячу других нарядов. Я прочту ей лучшие стихи на разных языках. Я отвезу ее в самые райские места на земле.

И я остановлю машину, когда она захочет выйти.

И даже не пойду за ней, когда она больше не вернется.

А потом, я попытаюсь не убивать того человека, которому она скажет:

“Сиди тихо. Я буду тебя любить “

Твои сигареты гаснут в чужих руках. Мои – превращаются в тонкие взлетные полосы. Охрипшая осень мерно стучит в висках. И я привыкаю её узнавать по голосу.
Дымят километры наших с тобой сигарет. Швартуется солнце в причалах твоих мегаполисов. Курю расстояния. Ты – мой обратный билет от пункта “погибла” до пункта “узнала по голосу”…