На руках – шрамы, на ногах – туфли.
не сказать маме, что глаза тухнут.
сделать нас громче и воспеть в оде.
я тебя – очень, ты меня – вроде.

на глазах сухо, на ушах – серьги.
протяну руку и коснусь сердца.
этот мир мельче, чем он был в детстве.
обхватить плечи, промолчать «где ты?».

завизжать «где ты?», заболеть на ночь.
и куда деться, раз легла навзничь.
если есть пропасть, значит, есть кости.
я тебя – роком, ты меня – гостьей.

я пришла рано, я ушла поздно.
ты меня ранил, а потом понял.
ты толкал речи и держал свечи.
ты меня – мрачно. я тебя – вечно

Господи, сделай так, чтоб он запомнил меня такой:
красивой, нежной, но никогда не говорящей "мой",
пускай он помнит меня смешной,
вечно занятой ерундой;
сделай так, чтобы он не забывал мой запах и вкус,
чтобы гонял от себя моих грозных муз,
я в свою очередь тебе клянусь -
я никогда к нему не вернусь;
и пускай он станет счастливым, но уже без меня,
пускай не винит никого: ни моих друзей, ни себя;
мои раны всегда очень сильно саднят,
и, наверное, не зря;
господи, сделай так, чтоб он помнил мои глаза:
влюбленные, не сдающие ни шага назад,
взглядом которых можно все рассказать
абсолютно всегда;

и не важно, что теперь мы шепчем "люблю" другим,
и пускай всё не так, как мы друзьям говорим,
война с собой давно идет один на один -
каждый из нас отныне не теми любим.

Меня спросят однажды: что между вами?
Между нами… два года безвольных метаний.
Сорок литров горькой воды. На двоих.
Пара книг пустой ерунды, вроде “как ты?”.
И “мы оба устали”.
Между нами: полгода молчания..
Двести тридцать “прощай”, два “до свидания”.
И множество “ты, только ты, ты….”
Даже несколько “на хуй уйди”.
Очень много вечерней тоски.
Очень много остывшего чаю, позабытого в дебрях весны.
И еще - очень яркие сны…
Страсть, истерики, нежность, нервность.. и сны.

Меня спросят: “что между вами? что?”,
Дрожа пальцами и нервно целуя губами.
/Как богохульник, ложью из каждой клеточки, поры, прикрывая глаза, чтоб не просыпать ни капли мимо и, вдыхая клубы не_своего никотина/:
“Да, знаешь… в общем-то, Ничего, в общем-то, все Позади…

Каждое утро мое зеркало в ванной
запотевает, когда я принимаю душ, и
на стекле появляется "ты мне
нужна", которое у меня не хватает
сил стереть. Я выключаю воду,
отдергиваю занавеску с белыми цветами, ступаю мокрыми ногами на
мохнатый коврик, тут же замерзаю,
по телу пробегают мурашки, я
разгоняю их полотенцем. Натягиваю
футболку, она липнет к телу, убираю
волосы с лица, поворачиваюсь и вздрагиваю - каждый раз. Ты мне
нужна. Надо же было так врать.

Baby-face whores (с)
им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-нибудь страшный след
западут глазницы
осипнет голос
деформируется скелет
им обоим в минуту станет по сорок лет
если кто-то и выживает после такого - то он заика и инвалид
но меняется только взгляд
ни малейших иных примет
даже хочется, чтоб болело
но не болит

им казалось - презреннее всех, кто лжет
потому что лгать - это методично тушить о близкого страх; наносить ожог
он ей врет, потому что якобы бережёт
а она возвращает ему должок
у него блэк-джек, у нее какой-то другой мужик
извини, дружок

как же умудрилась при нас остаться вся наша юность
наша развеселая наглеца
после всех, кого мы не пожалели
ради дурного ли дельца
красного ли словца
после сотой любви, доеденной до конца
где же наши черные зубы, детка
грубые швы
наши клейма на пол-лица
______________________________

(с) Вера Полозкова

мне есть, что сказать

раз.

я ни за что не вернусь. 

что бы ты не думал. 

тебе давалось слишком много любви и ласки. ты решил, что я не смогу без тебя. 

заблуждался. 

тут, понимаешь ли всё гораздо проще: давно искала повод. я его выгрызала, мне нужно было уйти обиженной. именно поэтому я не разбиралась. просто молча бросила спичку на облитые бензином мосты. я сама обливала их горючей смесью.

и теберь я ни за что не вернусь, потому что это был мой выбор.

два.

я даю тебе время. 

чуть-чуть времени тебе не повредит. 

проведи его достойно.

пойми одну простую вещь: если человек может тебе помочь, то он может испортить твою жизнь. и портить он ее будет с большим старанеем, чем помогал построить... 

тем более я.

вся та мягкость и понимание - пыль. они ничего не стоят. я влет переиначиваю всё так, как удобно мне.

ты никогда в это не поверишь.

три.

я командую парадом.

(с)

Здравствуй, Малыш. Все нормально. Живу на крыше.
Я все такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом – не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты –то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.

Кристера видел. Спился. Весьма уныло
Выглядит на панели твоя Гунилла.
А про тебя я в курсе из новостей.
Стал депутатом в риксдаге ты или где там?
Сто дураков внимают твоим советам.
Ты не пустил на крышу своих детей.

Тихо кругом. И пусто. Ну, разве кошка
Черная промелькнет в слуховом окошке,
С улицы донесется неясный вздор.
Я, не меняя, переодену гетры.
Все как обычно. Осень. Дожди и ветры.
Лень есть варенье и проверять мотор.

Я не летаю. Я не могу - с другими.
Кстати… Ты и не знал – у меня есть имя…
И не узнаешь, но подводя итог,
Я не виню тебя. Все мне вполне понятно.
Капли из низкой тучи еще бодрят, но…
Просто, Малыш, ты вырос… А я не смог.